– Мам! Ну когда ты наконец купишь мне собаку? – Эта тема в устах моей тринадцатилетней дочери становилась уже постоянной, если не ежедневной. Обычно эти разговоры начинались за столом, когда все семейство было в сборе и благостно готовилось к приему пищи. Разумеется, мнения на счет собаки были разные, чаще противоположные, и, чтобы не испортить аппетит присутствующим и перевести разговор в другое русло, мне приходилось проявлять чудеса изобретательности. Самым удобным было переключить разговоры на мое патологическое неумение готовить. Скорее, нежелание, чем неумение, но результат в обоих случаях один: дежурные блюда на скорую руку, чем не устают тихо возмущаться домашние. О, благодатная, а главное – беспроигрышная тема, где все домочадцы удивительно единодушны! Какое-то время не раз выручавшая метода помогала, но трудно было рассчитывать, что это будет бесконечно! Отвечать на заданный вопрос все равно когда-нибудь придется, так что мысли уже начинали копошиться в заданном направлении. С одной стороны, разговоры дочери о собаке меня радовали – в нашем собачьем полку хочет появиться еще один рекрут. А с другой? Ведь есть в доме два бультерьера! Все ж собаки! Что еще-то надо? Юлька на мои возражения дипломатично заявляла, что були – это мои собаки, а ей хотелось собственную! Пока могла, я отговаривалась без объявления причин, но ставя условия: вот будешь учиться без троек… вот будешь приходить домой вовремя… На какой-то период тема поутихла, а я с удивлением стала замечать, что и многие педагогические проблемы тоже – ребенок явно старался! В конце концов настал момент, когда весь богатый, как мне наивно казалось, запас условий был исчерпан. А Юлька, понимая, что раунд выигран ею, победно улыбалась и вопросительно изгибала брови: «Ну?.. И?..» – А ты сама кого, собственно, хочешь? – Я начала стадию переговоров, надеясь хотя бы оттянуть время. Частенько слышишь мудрые советы не бояться долгосрочных обещаний, ибо их далеко не всегда приходится выполнять… Мне действительно не хотелось брать в дом еще одну собаку по очень длинному списку причин. – Я давно решила – кокера, американского! – весьма убежденно прозвучал ответ дочери. И моя надежда на какое-то время спокойной жизни стала таять. Данное слово придется сдержать! Было над чем задуматься: на первое место вставал вопрос, как с надежной гарантией объяснить двум бультерьерам, что спаниель не объект охоты и выяснения отношений? Я ненавижу слово «гарантия», потому что не знаю ни одного случая, когда это слово полностью соответствовало бы своему истинному значению, а главное – сдержалось. А тут была совершенно другая ситуация. Как теперь любят говорить, «цена вопроса известна» – жизнь ни в чем не повинного кокер-спаниеля, да еще на глазах его будущей хозяйки, слишком юной леди по имени Юлия. Брр!.. Не хотелось бы! Теоретизировать можно бесконечно, все равно ответом была только практика. Время шло, а я все не решалась проверить, сколь хорошо управляются мною две девицы бультерьерской породы – Ева и Дитта. И вот однажды случилось мне заглянуть в гости к моей приятельнице Ладе, тоже, разумеется, заядлой собачнице, впрочем, других у меня и нет. Знакомы мы так давно, что я и не вспомню, как наше знакомство произошло, но определенно связующим звеном были собаки. В отношении их Лада более «сумасшедшая», чем я сама. Но отличие между нами есть – выбор породы. Этот самый выбор служит неисчерпаемым источником вдохновения для сатирических выпадов моего мужа. – Лад! Тебе непременно надо поменять породу! – на полном серьезе озабоченно вещает он. – Это еще зачем? – Лада не осознает подвоха и необдуманно встревает в спор. Ой как зря! – Ну… – задумчиво тянет Виктор. – Нет, интересно, а на какую? – еще глубже увязает Лада. – На левретку… Тогда вы будете похожи не только характером! От хохота звякают чашки не только на столе, но и в серванте, потому что данный мужем совет бил не в бровь, а в глаз! Лада действительно очень похожа на левретку – худенькая, пластичная, с грацией борзой собаки. Она балерина и после окончания хореографического училища преподает в школе искусств. Ладка весьма оригинальна и практически нигде не остается незамеченной. Выразительности ей прибавляют темные волосы, очень короткая стрижка, точная и энергичная жестикуляция. Она смешлива, любит кокетничать, что получается весьма привлекательно и не вызывает или почти не вызывает раздражения у женщин. Последнее лично меня всегда удивляло. Не вызывать раздражения себе подобных – это все-таки от Бога! Возможно, я немного завидовала ей: так виртуозно кокетничать мне не дано… Мы давненько не виделись, и я заранее улыбалась, пытаясь представить перемены. То, что их будет много, – единственное, в чем я не сомневалась. Лада и новости всегда соседствуют со знаком равенства. Оторопела я сразу на пороге – пять (!!!) американских кокер-спаниелей вылетели навстречу: длинношерстное разноцветье мельтешило вокруг, виляли с разной скоростью хвосты, только одинаково блестели восторгом темные глаза, и носы влажно тыкались в разные участки моего тела, благо оно, это самое тело, на несколько минут превратилось в соляной столп. – От скуки с тобой не умрешь! – отмахиваясь от собак, чтобы пройти в комнату, бормотала я. – Останови их хоть на минутку! А то я никого не могу рассмотреть! – Брысь! (это собакам) Чай будешь? – взметнулась юбка, едва успев за Ладой проскочить на кухню. Несколько собак отправилось за ней, а парочка вежливо составила компанию мне. Один – черный – влетел на диван и фамильярно устроился рядом, несколько секунд он не шевелился и, скосив глаз, оценивал произведенное впечатление. На это явное подхалимство я не купилась и сделала вид, что он меня вовсе не интересует. Кстати сказать, это один из лучших способов познакомиться с собакой. Поверьте, пройдет совсем немного времени, и почти любой пес первым пойдет на контакт. Забавно, в человеческой практике с успехом работают похожие методы. Попробуйте! Уверена – получится! Прошло несколько минут, и мохнатая лапа осторожно легла мне на колено. Наши взгляды встретились. Его длинные ресницы слегка опустились, прикрывая глаза, и тут же кокетливо взмыли вверх, а неожиданно мускулистое для декоративной собаки тело ощутимо крепче прижалось ко мне. Похоже, этот звереныш неплохо владел искусством обольщения! Ну, я ведь не первый год живу на свете и тоже кое-что умею – я отвела взгляд и слегка отодвинулась… Дальше все повторилось, но настойчивее… К тому времени, когда Лада вышла из кухни с обещанным чаем, этот проныра уже сидел у меня на коленях, преданно и обольстительно сверкая глазами. – Быстро, однако! – с ревнивой ноткой в голосе произнесла она, расставляя на столе чашки, варенье и что-то там еще. – Ну, все мужики одинаковые! – Да ладно тебе! Оставь мужиков в покое! Лучше расскажи, что это за Дон Жуан в собачьем обличье? – Мой щенок, от моей собаки! Ему десять месяцев, хозяева его недавно вернули по причине заграничной командировки, зовут его – Чародей! – Надо же! Как ему имечко идет! – Я не сомневалась, судя по псу, что перемена владельцев не стала для него трагедией. – Ты его хочешь себе оставить? – Не знаю. Не решила еще, – отмахнулась Лада, – лучше расскажи, какие у тебя новости. Как Юлька? – Она удобнее устраивалась на угловом диванчике, звучными маленькими глоточками отхлебывая слишком горячий чай. – Кстати, о Юльке. Упорно просит собственную собаку… – А что, это тебя удивляет? Странно! Она ведь твоя дочь, – лукаво стрельнула глазами Лада, – а что действительно интересно, так это на ком она остановила свой выбор? – Представь, на американском кокере, – против воли некоторая доля озабоченности прозвучала в моем ответе, потому что я небольшой поклонник этой породы, уж слишком они для меня декоративны! – Наш человек! – весело и заразительно засмеялась она. – А ты что? – Нет, ну как это можно представить – бультерьеры и кокер? – Зря беспокоишься! Вот увидишь, не будет проблем, – убежденно произнесла она, – да пей ты чай, наконец! Он же с бергамотом, как ты любишь! Могла бы и не говорить про бергамот. Нос мне пациенты пока не откусили: тонкий аромат витал над столом, одурманивая и умиротворяя. И я решилась. Скорее всего, бергамот здесь был ни при чем. Просто пришло время решать! – Как, ты сказала, его зовут? Чародей? – Он откликается на Челси. А поводок с ошейником висят около двери – красные, – только и сказала она. С Ладой так всегда. Я почти перестала удивляться ее умению читать мысли и схватывать все на лету. Короче, через какое-то время я покидала Ладин дом в сопровождении черного американца в красной амуниции. Его смоляная шерсть серебрилась, модная, недавно сделанная стрижка подчеркивала все, что нужно подчеркнуть, а изящную голову венчал немного легкомысленный завиток челки. Что и говорить, на встречных он производил впечатление. Нас провожали восхищенные взгляды. А он вопрошающе оглядывался на меня: «Я точно твой? Правда?» – и элегантной стелющейся рысью плыл рядом. И серый пыльный асфальт под его движениями – ей-богу! – казался английским газоном… * * * Юлька была уже дома к нашему появлению. Еще с порога я прокричала: «Запри собак!», послышался звук закрываемой за бультерьерами двери, а затем в коридоре появился любопытный Юлькин нос и с небольшой задержкой она сама, собственной персоной. В коридорной полутьме она не сразу увидела собаку, скромненько, как на школьном уроке, сидевшую на пороге. Юлька поискала глазами причину изоляции Дитты и Евки, и… Они встретились! Трепетно, дрожащими руками она гладила длинные уши, ее прикосновения были так нежны, что со стороны казалось, что она ласкает воображаемый призрак! У меня слезы навернулись на глаза. Чтобы не прослезиться окончательно, надо было что-то сказать: – Да живой он! Это не игрушка! Зовут его Челси, твой пес Челси! Но все-таки прошло несколько минут, чтобы дочь окончательно поверила, что это чудо – ее, ее собака. – Пойдем, маленький! Я покажу тебе, где ты будешь жить! – заботливо приговаривала она, широко открыв дверь своей комнаты и пропуская его вперед. Дверь тут же захлопнулась, но через минуту открылась снова: – Мам! Он, наверное, голодный? Его надо покормить! – ее взгляд был устремлен – увы! – не на меня. Было немного обидно, могла бы хоть спасибо сказать, но мне ли было ее не понять. И, если мне не изменяет память, в свое время я поступила точно так же. Разница была лишь в том, что моей первой собакой был щенок колли… Как же давно это было! Вечером после работы появился муж. Челсик, уже немного освоившийся на новом месте, попробовал и на нем продемонстрировать так безотказно работавшую систему обольщения, но тут же понял, что тактика ошибочна, и мгновенно перестроился. Вместо того чтобы обольстительно строить глазки, он чинно и благородно устроился рядом с мужем и изредка посматривал на него преданным и немигающим взглядом, но… боюсь, его уловки не произвели должного впечатления. – Где это вы откопали этого подхалима? – с любопытством спросил Виктор и, выслушав историю до конца, тут же переключился на меня: – А твои глаза где были? Ни у собак, ни у людей не бывает столько верности через пять минут знакомства! А еще считаешь себя профессионалом! – При чем тут профессионализм? Вечно ты к чему-нибудь придерешься! – В глубине души я осознавала, что он прав, но признаваться в этом не хотелось, – мне просто понравилась собака, и потом – это кокер, а что с него взять? Одно слово – декорация! – Ну-ну! Посмотрим, что будет дальше… – и углубился в телевизор. Юлька с Чародеем этого разговора не слышали. Они собирали дань восхищения на улице и вернулись домой часа через полтора. Похоже, собрали достаточно, судя по их важным и счастливым физиономиям. Но то, о чем мы с мужем разговаривали – а называется это по науке инфантильностью, – не выходило у меня из головы, как и то, что еще предстояло познакомить Челси с моими собаками. Однако беспокоилась я зря. Все прошло отлично. Американца вывели на улицу и там представили его бультерьерам. Кстати, еще одно правило: знакомиться надо только на нейтральной территории, это частенько помогает избежать ненужных разборок. Правило не подвело. Мои девицы проявили к нему интерес и попытались вызвать новоявленного кавалера на игру, совершенно не подозревая, что он не просто случайный знакомый, а новый жилец на их территории. Однако заигрывания были настолько энергичны и откровенны, что получился совершенно обратный эффект: кокер уселся у ног своей новой хозяйки и на все приставания отвечал презрительным взглядом. Бультерьерши в недоумении оглядывались на меня: «Ну, и что за чучело ты к нам привела? Что с ним делать-то?» Я молчала. Мне самой было интересно, что же будет дальше. Но они очень скоро потеряли интерес к новому знакомцу и затеяли жесткую силовую игру, чем окончательно унизили себя в глазах кокера: настоящие леди так себя не ведут! На этом, собственно, все и закончилось. Я перевела дух – самое страшное позади, знакомство получилось вполне мирным. Хотелось бы, чтобы и дальнейшее сосуществование оставалось таким же. Но в одном я уже была уверена – как бы ни повел себя кокер, бультерьеры останутся нейтральными или, по крайней мере, не выйдут из моего подчинения. Неплохо для начала! Прошло дней десять. Несмотря на внешнее благополучие и благодушие, мне как-то было не по себе. Что-то тревожное витало в воздухе. Начать хотя бы с того, что собаки неуловимо поделили между собой всю квартиру: бульки перестали заходить в Юлькину комнату, а кокер не захаживал к нам в гостиную. Кухня и коридор строго оставались в нейтральной зоне. Но именно в нейтральной зоне и начинали сгущаться тучи. И Ева и Дитта, словно сговорившись, упрямо не замечали присутствия Челси, и когда им приходилось встречаться, скажем, в коридоре, то они могли пройти «сквозь» американца, при этом повернув презрительные морды совсем в другую сторону. А иногда умудрялись даже наступить на бедного пса. Он в ответ обиженно взвизгивал, а в их глазах, хотите – верьте, хотите – нет, на секунды появлялось выражение глубокого удовлетворения. Не понять проявлений «тихого бунта на корабле» было трудно. Одно пока что было неясно – какой ответ будет со стороны Челси? Он и последовал приблизительно через неделю. Как-то вечером, вернувшись домой, мы увидели ответ и даже его почувствовали, потому что он – этот ответ – имел запах далеко не французской парфюмерии. Юлька, сообразив, что мне все это вряд ли понравится, быстро схватила тряпку и принялась наводить порядок. При этом она не уставала повторять, что гуляла с собакой совсем недавно. Несколько дней спустя лужица появилась снова, на этот раз на спальном месте бультерьеров. Я точно знала, чья это работа: кокер исчез из поля зрения на некоторое время, а мои девицы, брезгливо чихая, демонстративно рядком сидели на пороге и ожидали справедливого возмездия. Возможно, им не хотелось пропустить премьеру спектакля «Справедливость восторжествовала!», где маленький наглец получит по заслугам, а они будут наблюдать за действом из первого ряда партера. Думаю, что они были весьма разочарованы – спектакль не состоялся. Я не имела права на наказание, потому что не застала виновника на месте преступления. А «герой» появился спустя некоторое время чуть-чуть виноватый, но абсолютно уверенный, что время сильной грозы миновало. Как не понимала тогда, так не понимаю и сейчас, откуда они так точно вычисляют и время, и возможные последствия? Хотя, чего лукавить? – понимаю, но это идет вразрез с теорией Павлова. Ну, да бог с ней, с теорией! На этот раз все ограничилось словесным нагоняем, выслушанным с опущенными ушами и хвостом. Впрочем, и то, и другое очень быстро приняло обычное положение, а я удалилась, чтобы на досуге осмыслить происшедшее. Если я скажу, что оптимизма мыслительный процесс мне не прибавил, это будет правильно. Спустя много лет, наблюдая со стороны, как моя собственная дочь отчитывает своих детей за какие-то прегрешения, и слыша, как они монотонно бубнят заученную фразу: «Я больше так не буду!», я вспоминаю Челсика, да и не только его, и задаю себе ставший риторическим вопрос: «Что же это за штука такая – воспитание?» Ей-богу, у меня уже нет ответа. Да и был ли он? Однако тихая война в нашем доме продолжалась. И у меня не было сомнений, пес бунтует по-настоящему, как взрослая собака. Но как это объяснить моей дочери? Как ей сказать, что последствия бунта взрослой собаки – это не проказы щенка? С ними справляться гораздо труднее, и времени потребуется больше. И убирать надо причину бунта, а не ее проявление. А причину еще нужно установить! Судьба распорядилась по-своему. Апофеоз наступил как-то вечером. Вычесанный до блеска на вечерней прогулке американец был отправлен восвояси – на место в Юлькиной комнате. А сама она, разобрав постель и поменяв белье, собиралась принимать ванну, с пеной, с ароматическими солями и какими-то косметическими штучками. Ее пребывание в ванной продолжалось около часа. Появилась она чистенькая и сияющая, благоухая ароматами, чтобы пожелать нам спокойной ночи, и скрылась у себя в комнате. Через секунду Юлька вылетела оттуда, не в силах произнести ни слова – ее буквально душили слезы, – и только рукой указывая на дверь. Это было так неожиданно, что мы с мужем кинулись туда, ни в малейшей степени не представляя, что, собственно, произошло! Картина впечатляла! По Юлькиной кровати словно Мамай прошел. Все было изодрано в клочья, нетронутой была только подушка. Однако на ней, точно посередине, красовалась кучка характерного цвета и запаха. Сам «мамай» как ни в чем не бывало возлежал на своем месте, сонно жмуря честнейшие глазки. – Вот скотина! – только и произнесла я. Муж оказался более скорым на расправу. Одним рывком за шкирку он поднял мерзавца, и от души отвесил ему увесистый шлепок, да такой, что подвешенное тело закачалось, как маятник. Звуковых эффектов не последовало, даже когда он с силой отшвырнул пса обратно на место. Это означало, что пес понял, за что его наказывают. Но только я видела выражение глаз американца – в них не было раскаяния. Юльку била настоящая истерика. Отпаивали ее валерьянкой. Спустя какое-то время слезы высохли, но на нее было страшно смотреть: бледное, окаменевшее лицо, судорожно сжатые губы, решительная складка по лбу и совершенно пустые и равнодушные глаза. Молча она ушла в свою комнату, плотно закрыла за собой дверь. Через минуту дверь снова открылась, но только для того, чтобы выдворить из комнаты кокера вместе с его подстилкой. Все молча, без единого слова! Пес так и остался сидеть перед закрытой дверью, растерянно соображая, а что ему теперь, собственно, делать? Можно было бы посмеяться над его обалдевшим видом, но мне было не до смеха. Я так же, как и он, не знала, что мне делать, но, разумеется, не с закрытой дверью, а с моей собственной дочерью. Моя проблема казалась сложнее. Пожалуй, самое лучшее – оставить Юльку в покое до утра. Утро вечера – мудреней! Хотя и не всегда. А кокер… История знает великое множество таких примеров. Не раз мне приходилось выслушивать истории расстроенных владельцев различной мелочи, чаще это были пудели и кокеры, о похожем поведении их питомцев. Заканчивались они по-разному. Кто-то терпел и в конце концов после длительного, терпеливого ожидания и бесконечных воспитательных мероприятий получал желаемый результат. Кому-то приходилось терпеть всю собачью жизнь. Но мало кто мог совершить подобный подвиг! Все-таки чаще от таких бунтарей избавлялись – находили другого хозяина, которого не всегда посвящали в подробности. Сначала меня возмущало, что, как ни крути, это подходило под категорию обмана. Но поскольку в качестве ветеринарного врача я продолжала сопровождать четвероногого «неудачника» и у новых владельцев, я заметила, что отнюдь не всегда пес на новом месте жительства продолжал свои подвиги. Гораздо чаще получалось наоборот, чему очень удивлялись прежние хозяева, и долгое время мне проходилось выслушивать уже от них «причитания» на тему, что же этому негодяю у нас не хватало, ведь любили его, холили, пылинки сдували, а он… А может, именно потому, что пылинки сдували? Все-таки универсального рецепта нет, да и не может быть, потому что каждый случай – глубоко индивидуален. Какой выход? В нашей ситуации он был один-единственный – нужно было искать нашему эгоцентрику нового владельца. Прошло немного времени, и он, вернее, они нашлись. Через пару недель кокер благополучно переехал в семью к трем очень пожилым женщинам, всю жизнь обожавшим собак. Переехал с испытательным сроком в два месяца. Когда истекло оговоренное время, мы торжественно и к всеобщей радости внесли в документы Чародея фамилии новых владельцев. Эта графа не претерпевала никаких изменений все последующие четырнадцать лет… Юлька никогда больше не просила у меня собаку и не вспоминала Челси, по крайней мере, в разговорах никогда. Сейчас у нее своя семья, двое детей. В доме у них живет и благоденствует роскошный кот. Мне редко приходилось видеть такие размеры – весит он что-то около десяти килограммов. Вот так и закончилась наша история. В конце концов жизнь все расставила по своим местам, как она обычно это и делает…