Четверг, 20.06.2024, 18:24
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Категории раздела
Правильная дрессировка [97]
Охранные собаки [162]
Подготовка собаки к выставке [39]
Пудель [78]
Лечение собак [135]
Детская собака [48]
Дела собачьи [33]
Думает ли собака? [15]
Спаниэль [36]
Американский стаффордширский терьер [65]
Рассказы о собаках [51]
Истории разных времен и периодов
История и описание пород [60]
Читаемое
Чувство вины и стыд
ПОДКОЖНАЯ ЧЕСОТКА (SARCOPTIC MANGE
БОЛЬШИЕ КРУГЛЫЕ ГЛИСТЫ, ИЛИ АСКАРИДЫ
Кавказская овчарка
Наш опрос
Какая собака у вас
Всего ответов: 176
Статистика

Онлайн всего: 5
Гостей: 5
Пользователей: 0
            
Форма входа

Главная » Файлы » Думает ли собака?

Почему погибла Пальма?
14.04.2013, 16:05
Ранее я писал, что в сельском посёлке ** приобрел дом с небольшим, не первой молодости садом и такими же старыми, но удобными надворными постройками. Усадьба (сад и двор), из-за своего положения была окружена проулком в виде подковы и имела шесть близких соседей: троих сбоку и сзади и столько же спереди. Учитывая, что проулок был узким, едва проходила груженная автомашина, то соседи как бы окружали подворье повсюду, а из-за разного характера и манер хозяек общаться, окружение было ещё более тесным, словно соседи были жильцами моего дома. Их количество возрастало, ввиду ещё одной перпендикулярной улицы, разделяющей проулок как бы надвое и выходящей прямо на ворота моего двора. Прежние хозяин и хозяйка переехали сюда из Кубани и имели десять дочек. Семья относилась к какой-то религиозной секте не то пятидесятников, не то баптистов, точно не знаю и утверждать не стану; что со слов соседок им не помешало, а возможно способствовало, устроить на дереве виселицу и повесить маленького пса в назидание другим четвероногим, чтобы не забегали во двор. Это со слов соседей, а как на самом-то деле было — неизвестно. В тесном маленьком домике из кухни и комнаты одна к одной стояло одиннадцать коек, на которых спали девочки и хозяин с хозяйкой. Если с виселицей дело состоялось, то на самом деле можно представить какой пример родители показали девочкам, будущим матерям и женам. Дурной пример заразителен, не зря говорят: какие предки, такие и детки. Жаль, конечно. Покидая усадьбу и дом и переехав в ближайший город, семья оставила собаку Пальму, потешавшую ранее многочисленное семейство. Пальма крупная, чепрачного окраса полу- или четверть-овчарка, в меру упитанная, добрая, ласковая собака с опущенными ушами, что её красоте не вредило. И все же, несмотря на внешнее спокойствие, она походила на пса, которого обидели и выгнали из дома. Ей было свыше года.
— Поздновато её приучать к нам, — бросила реплику жена.
На что я ответил:
— Возраст для привыкания к другому человеку не помеха. Пережившая заброшенность собака ещё больше оценит нас.
— Так-то так, но маленький щенок, что ребенок, его наклонности понятны и его легче приучить к нашим недостаткам и режиму в семье.
— Ну уж и режим, словно колония строгого режима, — пошутил я.
Пальма по-прежнему оставалась в своем дворе. Но двор был уже не тот. Не было девичьего визга, шума, криков маленьких и невестящихся подростков. Не было шуток и толчков, хватаний за хвост, борьбы — всего того, что составляло её неспокойную, но шумную жизнь, собачью жизнь, долю собачью.
Пальма признала нас с женой не сразу, сначала осторожничала. Но доброе отношение и еда сделали своё дело. Из-за отсутствия ошейника, поводка, будки и опыта мы не посадили собаку на цепь. Да и жаль было это делать для свободолюбивой собаки.
Изредка приезжала хозяйка оформлять документы по продаже дома. Пальма бросалась к ней ласково, но женщина не обращала внимания, и даже более того — прогоняла прочь. Пальма становилась в тупик. Те нежные руки хозяйки, которые жалели её, прижимали к груди, кормили, внезапно стали грубыми, а лицо — непроницаемо чужим. Что случилось? Мир переменился, но почему, что я плохого сделала, — с грустью, медленно соображала собака. Видно, я плохо себя вела, подумала Пальма и снова пошла лизать руки хозяйки. Но та закричала и прогнала её прочь. Для матери большого семейства, умной и деликатной на первый взгляд женщины, перемениться за краткий, двухнедельный срок — поступки были непонятны и мне. Отчего и спросил хозяйку.
— Пусть отвыкает, — бросила она мне, отвечая на вопрос и видя мой недоуменный взгляд. И добавила, словно забивая молотком гвозди. — Муж просил соседа убить Пальму, чтобы не мучилась с голода. Кроме того, она, сучка, приваживает кавалеров со всех улиц. Соседям это не нравится.
— Но позвольте, — возразил я. — Какое дело соседям до вашей собаки? Вы брали её не для них, а для себя. Зачем вы просили соседа? Ведь мы кормим Пальму. И сучка не помеха. Сучка умнее кобеля, привязчивее, добрее. Мы к ней уже привыкли.
— Пальме больше года, лучше возьмите щенка, — как бы не слушая меня продолжала хозяйка. — Так будет лучше.
— Кому лучше, — вспылил я. — А Пальму куда деть? Пусть погибает? Вы же многодетная мать, столько детей, сколько пальцев на руках. Вам любой ребенок должен быть дорогим и неповторимым. Тронь каждый палец — ведь больно. Поиграли, потешили детей и Пальма стала не нужна. Почему вы не забираете её с собой в город? Комнат много. Где же милосердие? Или религия отрицает ее? Ведь каждая тварь — божье творенье, — распалялся я.
— Вероятно, вы правы, — тихо, как мне показалось, даже подавленно, ответила хозяйка.
— Ещё бы! — заносчиво воскликнул я, полагая, что убедил нерадивого оппонента. Ещё бы не прав. Одна жизнь дана всякому живущему: и человеку, и собаке, и даже лягушке и сверчку.
Хозяйка промолчала (молчание — знак согласия) и я понял, что Пальма будет доживать свой чек в своём же дворе, а бывшая хозяйка пристыжена и получила урок нравственности. С женой мы продолжали работать в городе. Добираться нужно было на автобусах с пересадкой. В общей сложности затрачивали на поездку около двух часов. Поднимались рано, в шесть, кормили птиц, собаку и в семь отправлялись на автобусную остановку. Возвращались вечером, почти в одно и то же время. Дорога изматывала туда и обратно. Но некоторые мои сослуживцы, живущие в более отдаленных деревнях, затрачивали на дорогу до пяти-шести часов. Се ля ви.
Вечером, когда я возвращался с работы и подходил к дому, заметил на снегу кровавый след. Он вел к нашему забору. Неприятная догадка кольнула и охватила меня. Я ускорил шаги и за ломаным забором увидел лежавшую калачиком Пальму. Она была холодная. Кровь, разбрызганная вокруг нее, указывала не на мимолетную трагедию. Высунутый из кровавой пасти язык оказался кроваво-красного цвета. Над левым ухом зияла крупная рана. Кто-то стрелял или бил топором, — решил я. Мои чувства трудно описать. Я негодовал, возмущался, недобрыми фразами обзывал бездушность, черствость, эгоизм и человека, который по непонятным причинам совершил убийство. Жестоко расправился с безобидным существом. Потому что был ненаказуемым. Животное вне закона. Кто кроме меня возмутился гнусностью и беспредельно отвратительным поступком? Судя по тишине в соседских дворах — никто. Мною овладело беспредельное горе и ярость. Но больше всего подавленные чувства притупили восприятие окружающего. Я ещё плохо знал соседей и не представлял, кто мог совершить такой поступок. Но во мне стучал, бился и просился наружу один вопрос: кто убийца? Я не знал, что с ним сделаю. Возможно, ничего. Но очень важно было посмотреть убийце в глаза, прочесть страх, вину, раскаяние. Все что угодно, но не сидеть сложа руки. И вот я задал первый вопрос первому встречному соседу:
— У кого ружье?
— У кучерявого, — ответил он.
На порог вышла миловидная женщина и ответила:
— Мужа нет дома.
— Ружье у него есть?
— Нет, он не убивал собаку.
— А кто же?
— Через два дома пенсионер.
Накал моего негодования возрастал. Подошла жена и мы с ней отправились к пенсионеру. На стук выходит пожилой, оплывший жиром мужчина. Глазки его бегают. Ведет он себя, словно серко в лопухах. Зачем Вы это сделали? Он не стал уточнять что. Было ясно и так что.
— Вы понимаете, меня попросили застрелить.
— Кто просил, когда и зачем? — спросил я, не вдаваясь в церемонию вежливости.
— Хозяйка её.
— А мы кто, по-вашему?
— А если бы Вас попросили нас убить, Вы тоже бы сделали это? И рука не дрогнула бы?
— Скажете. Она не стоит Ваших переживаний.
— Это почему же? Потому что у неё щенки? Пальма ведь беременна. Смерть её — жестокий, садистский поступок. Вы пожилой, почти проживший свой век старик и Вам не жалко было лишать жизни наивное, доброе существо. Скажите, она облаяла, покусала, наконец-таки напала на кого-либо? Но почему Вы и причем здесь Вы? — спрашивал я.
Я говорил старику о любви к братьям меньшим, что и они думают и им жизнь дана один раз.
Он кивал или молчал, но в глаза не смотрел. Вряд ли ему было стыдно. По всей видимости, полагал, как выйти из патового положения. У него не было страха, или раскаяния.
— Пойдём домой, — тихо, но настойчиво позвала жена. — Нам здесь больше делать нечего. Этого человека пронять ничем нельзя. Да и человек ли он? — уже громче произнесла она.
Нам идти домой — почти ничего. Перед моими глазами стоит бедная, обездоленная, несчастная Пальма, оказавшаяся в суровом и безжалостном для нее мире. Она одна, с одной стороны вместе со своими бездомными собаками-приятелями, с другой стороны — людьми, которые могут пожалеть, обидеть, а могут и лишить жизни. Я вспоминал.
Утром Пальма довела нас до шоссе и возвращалась домой, забегая по пути в знакомые дворы проведать своих четвероногих друзей, а где и полакомиться из их кастрюль. Она подходила уже к дому, предвкушая полежать под крольчатником, в глубине двора. Вдруг она почувствовала сильный удар по ноге, словно бревном. Первая порция дроби разворотила переднюю ногу. До нее издалека докатилось эхо выстрела. К ней подходил оплывший жиром старик, скаля и без того неприятное лицо. Второй удар по шее отозвался во всем теле, обволакивая угасающее сознание. Люди!!! Помогите!!! — хотела пролаять Пальма. Но только глубокий стон и жалобный визг вырвался из её надруганного горла. Третий выстрел-удар она уже не почувствовала и не услышала. Кровавая пелена заволокла ее глаза, отключила сознание и опустила в бездну, из которой она уже не будет мешать людям наживать себе жир и кажущееся нестойкое благополучие. Ибо благополучие без жалости к себе подобным, без сострадания к ним, лишает человека уважения к себе, свободы ощущать окружающий мир, права на восприятие легкости и счастья жизни и полноценности благополучия. Человек лишь тогда силен, свободен и счастлив, когда делится с другим тем, чем владеет. Но Пальма уже не думала об этом. Свет превратился во тьму, мозг потерял возможность воспринимать окружающее, сердце, выплеснув в развороченные раны тела много крови, остановилось. Лёгкие не воспринимали морозный, бодрящий воздух. Прекрасные, крупные, карие глаза собаки не видели ничего. Их свет, радовавший и приносивший счастье детям хозяйки, погас, погас навсегда. И ни один ребёнок и даже ни одна хозяйка не придет и не отдаст дань уважения Пальме, некогда безвозмездно дарившей свет всем людям, её окружавшим.
Толстый, тучный человек, брезгливо взял труп Пальмы за уши, и, не озираясь по сторонам, потащил её за изгородь.
Категория: Думает ли собака? | Добавил: psi-na
Просмотров: 1629 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск
Популярное
Термопанели - что это?
Плюсы и минусы вегетарианства
Собаки. Пемброк вельш корги были выведены в Британии.
Груминг мальтезе
Тренды на осень 2016
Инсинератор: переработка отходов при высокой температуре
Нервные расстройства
Колли: особенности породы
Занимательное
Основы дрессировки щенков и декоративных собак
Что лучше — щенок или взрослая собака?
Посыл собаки вперед с последующей укладкой
Пороки сердца
Фото любимцев
Человек собаке друг psi-na.ru © 2024